Между-тѣмъ, два человѣка продолжали свое странное дѣло; каждый поочереди поднималъ ноги, а другой стягивалъ панталоны.
Послѣ этой операціи, раздѣтые все еще были одѣты.
Іоганнъ пристально всматривался. Онъ, казалось, узнавалъ ихъ, но медлилъ еще, потому-что тѣ, о которыхъ думалъ, были продувные плуты, отчаянные, но крайне-осторожные, и онъ никакъ не могъ понять, для чего они безъ нужды подвергались явной опасности, переодѣваясь на улицѣ во стѣ шагахъ отъ гауптвахты.
-- Зеленый-Колпакъ и Барсукъ не рискнутъ такъ! думалъ онъ: -- это не въ ихъ характерѣ... Если добыли панталоны, то сняли бы ихъ у Четырехъ-Сыновей, а не на улицѣ...
Когда онъ такъ размышлялъ, одинъ изъ двухъ поднялъ ногу слишкомъ-высоко и рухнулся вдоль стѣны. Товарищъ, хотѣвшій поднять его, также потерялъ балансъ и упалъ подлѣ.
Началась страшная возня; пріятели катались въ пыли и хохотали въ запуски.
Кому, какъ не тампльскому нѣмецкому харчевнику знать всѣ признаки пьянства? Іоганнъ по смѣху догадался, въ чемъ дѣло.
Пасмурное лицо его вдругъ просіяло.
-- Клюкнули молодцы! весело проговорилъ онъ: -- и, правду сказать, чистый понедѣльникъ: кто поработалъ, тому и выпить слѣдуетъ...
-- Іоганнъ! тихо окликнулъ его кавалеръ Рейнгольдъ:-- что ты тамъ дѣлаешь?..