-- Ге! смотри-ка! сказала Золотая-Пуговка:-- что за рожа!.. съ завязаннымъ глазомъ... можетъ-быть, Амуръ.
Это слово было принято съ всеобщимъ восторгомъ. Въ одинъ мигъ любопытная толпа окружила кавалера и, не смотря на усилія Іоганна, увлекла его въ залу.
Каждый заглядывалъ ему подъ носъ. Остроты сыпались. У кавалера подкашивались ноги.
-- О! вотъ голова! что за голова! говорилъ Малу, осматривая его съ удивленіемъ: -- на каждой щекѣ бѣлилъ и румянъ сантимовъ на шестьдесятъ!..
-- Надо поставить его на столъ, прибавила Золотая-Пуговка:-- и сбирать по одному су съ каждаго, кто захочетъ посмотрѣть вблизи.
Сказано -- сдѣлано. Въ, одну минуту кавалеръ, ничего не понимая, очутился фута на три надъ толпою. При переносѣ, чья-то неловкая или вѣроломная рука сдернула съ него фуражку, а вмѣстѣ съ нею и парикъ,-- такъ-что черный платокъ, повязанный діагонально, теперь раздѣлялъ горизонтально раскрашенное лицо кавалера отъ голаго, какъ колѣнки, черепа.
Общество запрыгало отъ радости; всѣ въ одинъ голосъ завопили:
-- Это Амуръ, Амуръ!..
Никогда еще не было такъ весело у Четырехъ Сыновей Эймона. Фарсъ случился въ антрактѣ между двухъ кадрилей; случай какъ-будто нарочно выбралъ такую удобную минуту.
Веселый шумъ постоянно увеличивался; каждый отпускалъ кавалеру шутливое или острое словцо; дамы, опершись на руки своихъ кавалеровъ, изнывали, заливаясь громкимъ смѣхомъ. Г-жа Табюро, не смотря на свои почтенныя качества и уваженіе, какимъ обыкновенно пользовалась у своихъ посѣтителей, не могла ничего сдѣлать; напрасно звонила она изъ-за своей конторки съ важностію президента законодательнаго собранія; тщетно возвышала она свой сухой, хриплый голосъ, повторяя завѣтную фразу: "Пожалуйста, не надѣлайте глупостей!.."