Въ эту минуту, г-жа Табюро, одушевленная законнымъ негодованіемъ, сошла съ своего сѣдалища и устремилась къ толпѣ.
Такимъ-образомъ, помощь разомъ подоспѣла Рейнгольду съ обѣихъ сторонъ и онъ скоро былъ освобожденъ; но самую сильную помощь оказала ему, впрочемъ, не содержательница заведенія: толпа была черезъ-чуръ взволнована, краснорѣчіе г-жи Табюро, не смотря на ея величавый чепецъ съ лентами и почтенный журналъ, который она держала въ рукѣ, вѣроятно, не имѣло бы успѣха.
Іоганну, напротивъ, стоило только шепнуть по слову Питуа и Малу.
Питуа опустилъ руку Графини; Малу оставилъ начатую штуку и бросилъ кій.
-- Это другое дѣло, проговорилъ онъ: -- надо было бы тотчасъ сказать...
-- Успокойся, милашка... будетъ тебѣ смѣяться! продолжалъ онъ, обращаясь къ Золотой-Пуговкѣ.
Пуговка покорно соскочила со стола.
Поднялся-было ропотъ; но Барсукъ закричалъ: "тсс!" и все замолкло.
-- Я знала, сказала вдова Табюро:-- что стоить мнѣ встать, и все прійдетъ въ порядокъ... Но кто же это смѣетъ нарушать спокойствіе въ заведеніи?
Кто относилось къ кавалеру Рейнгольду, на котораго Золотая-Пуговка надѣла уже парикъ.