Невольно оглянулся Рейнгольдъ.
Восторженная толпа построилась въ два ряда и образовала широкій проходъ. По этой дорогѣ шелъ, шатаясь, человѣкъ.
Его бородатое лицо было мертвенно-блѣдно и все почти исчезало подъ висящими съ головы прядями волосъ.
Подъ этой волосяной занавѣской блестѣли неподвижные глаза какимъ-то кровавымъ отсвѣтомъ.
Онъ былъ пьянъ, такъ-что едва держался на ногахъ.-- Все иронически кланялось при его проходѣ; а женщины забавлялись выдергиваніемъ длинныхъ волосковъ изъ его сѣдой бороды.
Онъ ничего не замѣчалъ и продолжалъ свое тяжелое шествіе, грозя повалиться на каждомъ шагу.
-- Вотъ Фрицъ, сказалъ Іоганнъ, обращаясь къ каторжникамъ: -- отведите его въ уголъ: пускай проспится; не то, онъ уйдетъ, а мнѣ нужно сегодня переговорить съ нимъ.
-- Говори съ нимъ, пожалуй! отвѣчалъ Малу:-- только отъ него, братъ, ни чорта не добьешься... онъ какъ вытянетъ графинъ водки, то ужь ничего и говорить не умѣетъ, кромѣ: "я его видѣлъ! я его видѣлъ!" -- больше ни слова.
-- Все равно, прибавилъ Барсукъ: -- въ угоду тебѣ, дядя Іоганнъ, мы его, пожалуй, запрячемъ вонъ туда, подъ бильярдъ.
Кавалеръ, который пріободрился-было въ надеждѣ на скорое освобожденіе, снова поблѣднѣлъ при видѣ бывшаго блутгауптскаго курьера. Онъ начиналъ дрожать.