Кавалеръ послѣ двухъ часовъ въ первый разъ вздохнулъ свободно.
Онъ взошелъ, безъ помощи Іоганна, на витую лѣстницу, ведущую въ жилище харчевника.
Когда онъ сбросилъ съ себя блузу и картузъ, чтобъ снова облечься въ свой фешенёбльный костюмъ, въ немъ не осталось и слѣдовъ тревоги.
Такъ все скользило по этой измѣнчивой натурѣ!
Кавалеръ былъ похожъ на ребенка, который плачетъ горькими слезами и -- смѣется прежде, нежели обсохнутъ слезы.
-- Амуръ! ворчалъ онъ, начиная улыбаться:-- мысль не дурна, клянусь честью... эти канальи не совсѣмъ-глупы!
Онъ снялъ повязку и поправилъ парикъ передъ зеркаломъ.
-- Не смотря на все, продолжалъ Рейнгольдъ: -- я, кажется, показалъ довольно твердости... Есть люди, которые ужаснулись бы, увидѣвъ то, что я сейчасъ видѣлъ... Боже мой!.. Смѣло могу сказать тебѣ, Іоганнъ, что я не струсилъ.
-- Это видно было, г. кавалеръ.
Рейнгольдъ затянулъ узелъ галстуха и еще разъ поправилъ прическу.