-- Ну, примолвилъ онъ:-- сегодняшнимъ вечеромъ я-таки доволенъ... Все идетъ ладно... и чертовски досадно будетъ, если еще разъ увернется отъ насъ этотъ пострѣлёнокъ... Прощай, Іоганнъ... Поѣду строить куры невѣстиной матери... Позаботься о дѣлѣ, и если будетъ что-нибудь новое; завтра утромъ приходи въ отель.
Кавалеръ дошелъ до своего экипажа, который все еще ждалъ его противъ Церкви-св.-Елизаветы.
Видя, какъ его кучеръ и лакей переминаются на холодѣ, онъ имѣлъ наслажденіе подумать:
-- Эти дурачьё увѣрены, что у меня было нѣжное свиданіе.
Іоганнъ, взглянувъ на свое заведеніе, воротился къ Четыремъ Сыновьимъ Эймона, чтобы покончить начатое дѣло, а главное -- узнать, много ли достанется на его долю изъ бумажника.
V.
Политъ.
Изъ харчевни Жирафы великолѣпный Политъ, для сваренія желудка, отправился на бульваръ. Проходя мимо Іоганна и кавалера, онъ не замѣтилъ ихъ: до мелкихъ ли тампльскихъ торговцевъ было теперь человѣку, пообѣдавшему чуть-чуть не два раза? Трость съ позолоченымъ набалдашникомъ вертѣлась у него въ рукѣ сама-собою; шляпа гнулась къ уху; зубочистка дѣйствовала будто послѣ трюфлей и шампанскаго. Между-тѣмъ, онъ съѣлъ только весьма-большое количество телятины.
Но... онъ любилъ телятину.
Закинувъ голову, Политъ шелъ, едва касаясь земли. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ Вандомской-Улицы, церемоніалъ шествія былъ нарушенъ: Политъ неожидаино наткнулся на человѣка, остановившагося на троттуарѣ. Незнакомецъ, молча, съ покорнымъ видомъ, далъ дорогу, не поднявъ даже задумчиво-опущенной головы. Подъ дрянной шапкой, изобличавшей коммиссіонера или шарманщика, лица незнакомца нельзя было разсмотрѣть.