Ужь таковы нравы этого класса въ Парижѣ: порокъ легко такъ принимается и входитъ въ обыкновенный порядокъ вещей. Слова и мысли измѣняются. Какъ честность торговая мало походитъ на честность рыцарскую, такъ и понятіе добродѣтели измѣняется и, въ нѣкоторыхъ случаяхъ, доходитъ до гнусной, нелѣпой безсмыслицы. Добродѣтелью называютъ иногда организованный порокъ... порокъ законный, нескрываемый, достигшiй до чудовищнаго спокойствія совѣсти.
У этихъ людей все, что не наказывается закономъ, -- верхъ нравственности; самыя угрозы закона для нихъ еще сомнительны: законъ слѣпъ, законъ суровъ, говорятъ они!
Бракъ кажется имъ исключеніемъ, роскошью; они спариваются случайно; безъ угрызенія совѣсти бросаютъ на улицѣ несчастныхъ дѣтей, которыми потомъ населяются тюрьмы и разъигрываются судейскія драмы...
Этотъ классъ, въ сравненіи съ цѣлымъ населеніемъ столицы, къ-счастію, весьма-незначителенъ; но онъ разсѣянъ по всему городу, и большая часть этихъ людей должны быть оправданы невѣжествомъ и нищетой.
Въ нѣкоторыхъ домахъ, даже хорошо меблированныхъ, наивность разврата простирается до того, что мать оплакиваетъ дочь, вышедшую за бѣднаго человѣка, и въ упрекъ указываетъ на пышный экипажъ и блонды женщины, разумно проведшей свою молодость...
Изъ всего Парижа, бѣдный Тампльскій-Кварталъ, населенный почти-сплошь мелкими торговцами и двусмысленными промышлениками, конечно, менѣе всѣхъ понимаетъ честь.
Разумѣется, и въ Тамплѣ много честныхъ людей, но эта честность по необходимости идетъ объ-руку съ порокомъ, не въ силахъ отдалиться отъ него, и потому привыкаетъ къ нему, сживается съ нимъ и сталкивается безъ отвращенія.
Жанъ Реньйо принадлежалъ къ семейству, въ которомъ честность, кажется, переходила по наслѣдству отъ отца къ сыну; не смотря на то, онъ, по сосѣдству, съ-дѣтства еще привыкъ къ тампльскимъ исторіямъ. Онъ зналъ нравы торговцевъ: связь молодаго человѣка съ зрѣлой г-жею Батальёръ не могла изумить его, точно такъ, какъ не удивился бы онъ и связи хорошенькой дѣвочки съ пятидесятилѣтнимъ порядочнымъ человѣкомъ.
Можно сказать только, что Жанъ скорѣе бы умеръ, нежели рѣшился самъ также унизиться...
-- Должность моя, продолжалъ Политъ, помахивая своею тростью:-- хорошо выпить, хорошо съѣсть, выспаться... туалетъ довольно-пріятный... отъ времени до времени театръ, балы -- для развлеченія, а главное -- ничего не дѣлать!