Бѣдный Жанъ слишкомъ-горячо желалъ пріобрѣсть сумму, которую ему сулили: уговорить его было не трудно; впрочемъ, его прямой умъ и здравый смыслъ возставали противъ этихъ посуловъ, неимѣвшихъ никакого вѣроятія.
Хоть онъ и не былъ игрокомъ, но не могъ не знать, что всякая игра заключаетъ въ себѣ возможность проигрыша.
Политъ вознегодовалъ, зачѣмъ Жанъ не восхищается его мыслью.
-- Это удивительно! ворчалъ онъ съ негодованіемъ:-- по уши въ б ѣ д ѣ, а туда же ломается, да разбираетъ средства, какъ выдраться изъ тисковъ!.. Съ тобой ли твои сто-двадцать франковъ?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Жанъ:-- дома.
-- Я бы на твоемъ мѣстѣ, мой милый, мигомъ слеталъ за ними.
Жанъ не шевелился.
Политъ взялъ его за плечо и провелъ нѣсколько шаговъ по направленно къ рынку; шарманщикъ сначала шелъ покорно, но потомъ, воспротивился, и остановился.
-- Не хочу я идти за сто-двадцатью франками, проговорилъ онъ съ какой-то стыдливостью.
-- Отъ-чего такъ?