Жанъ приложилъ руки къ взволнованной груди.
-- Матушка! шепталъ онъ: -- бѣдная матушка!.. Нѣтъ, ты на хочешь меня обманывать, Политъ... Я вѣрю тебѣ... я послушаюсь тебя.
Политъ захлопалъ въ ладоши, какъ-будто одержалъ трудную побѣду. Онъ взялъ Жана подъ руку и потащилъ его къ Площади-Ротонды.
-- Это не дурно, говорилъ онъ, перемѣнивъ тонъ: -- возьмемъ деньги и какъ-разъ обработаемъ дѣло!
Въ минуту прошли они улицу Птитъ-Кордри и достигли узкаго пассажа, ведшаго въ бѣдное жилище Реньйо.
-- Ступай, сказалъ Политъ: -- проворнѣй... Я подожду тебя здѣсь.
Шарманщикъ торопливо побѣжалъ въ пассажъ, а Политъ сталъ прохаживаться передъ входомъ.
Проходя дворомъ, Жанъ даже не взглянулъ на окно Ганса Дорна: такъ онъ былъ поглощенъ вновь-возродившейся въ немъ надеждой. Сквозь спущенные до низу занавѣсы изъ грубой кисеи, видно было, что комнаты Ганса освѣщены.
На полупрозрачной ткани рисовались поперемѣнно нѣсколько тѣней: легко можно было узнать изящный силуетъ Гертруды и тонкую талію какой-то другой женщины.
Съ ними былъ мужчина.-- По тѣни, отброшенной на занавѣсы, нельзя было принять его за Ганса Дорна.