Онъ воротился къ постели и снова сталъ искать въ складкахъ бабушкина платья кармана, гдѣ долженъ былъ храниться маленькій кошелекъ Гертруды.
Не смотря на чистое, доброе побужденiе, руки у Жана дрожали. Еслибъ кто со стороны взглянулъ на него въ эту минуту, то принялъ бы его за злодѣя.
Въ страхѣ и смущеніи, куда дѣвалась его ловкость: онъ долго шарилъ... Между-тѣмъ, малѣйшее сонное движеніе матери или бабушки бросало его въ жаръ и въ холодъ и едва не обращало въ бѣгство.
Не смотря на безконечную осторожность Жана, старуха какъ-то чувствовала его; она начинала двигаться и шевелить губами.
Шарманщикъ замѣтилъ эти признаки близкаго пробужденія и сталъ торопиться; но чѣмъ больше онъ торопился, тѣмъ больше руки его вязались и путались въ складкахъ платья.
Его томило чувство, въ которомъ были и неопредѣленный страхъ, и какъ-будто угрызенія совѣсти, и нетерпѣливая досада. Крупныя капли пота выступили у него на вискахъ.
Въ ту минуту, когда онъ уже начиналъ отчаиваться, рука его попала въ отверстіе кармана и ощупала шелковый кошелекъ съ желаннымъ сокровищемъ.
Жанъ коснулся своей добычи, но еще не могъ завладѣть ею: одинъ конецъ кошелька былъ прижатъ бокомъ старухи; надо было его вытащить.
Нужно было много терпѣнія. Жанъ началъ тянуть тихо, тихо... кошелекъ не подавался, а бабушка просыпалась...
Голова ея завертѣлась на подушкѣ, и она залепетала непонятный слова.