Руки ея блуждали въ пространствѣ; казалось, она хотѣла обнять любимое существо.
-- Сынъ! сынъ!.. прошептала она наконецъ задыхающимся голосомъ: -- не убивай меня!.. я твоя мать!..
Жанъ не зналъ хорошенько, не къ нему ли относятся эти слова. Онъ растерялся; вспомнилъ, что ему остается одно мгновеніе и потянулъ кошелекъ сильнѣе...
-- Сынъ мой! сынъ!.. продолжала старуха въ волненіи, заплакавъ во снѣ: -- прошу тебя, оставь мнѣ послѣднюю надежду!..
Жанъ обмеръ и растерялся окончательно, потому-что послѣднія слова отнесъ къ кошельку со ста-двадцатью франками.
Взглянувъ въ лицо бабушки, Жанъ увѣрился, что она еще не проснулась; онъ сдѣлалъ послѣднее усиліе -- и кошелекъ освободился; но движеніе его было ощутительно. Старуха приподнялась.
-- Жакъ!.. закричала она.
Шарманщикъ обратился въ бѣгство; онъ былъ уже въ пяти или шести шагахъ отъ постели.
-- Я не бредила, продолжала мама-Реньйо, тряся за руку невѣстку: -- глаза мои ничего нѣ видятъ; только я слышу шаги... Викторія! Викторія!
Викторія подняла голову.