-- А можетъ-быть, это только посланный отъ моего отца, быстро примолвилъ онъ: -- почему знать?.. Бываютъ минуты, когда кровь во мнѣ горитъ огнемъ... Мнѣ кажется, что отецъ мой долженъ быть принцъ!
Гертруда улыбнулась. Францъ какъ-будто очнулся.
-- Принцъ ли, нѣтъ ли, вскричалъ онъ: -- но я не промѣняю своей судьбы ни на чью!... Я молодъ, счастливъ!... Чего же мнѣ ждать въ будущемъ, кромѣ радости?
-- Богъ слышитъ васъ, г.Францъ, проговорила Гертруда:-- вы добры, вы думаете о тѣхъ, кто страдаетъ... Вы стоите счастья.
-- Нужно ли мнѣ желать больше счастья? возразилъ Францъ:-- не вы ли сами принесли мнѣ его сегодня, сестрица?.. Вы мнѣ говорили о ней, вы сказали, что она любитъ меня...
-- Я вамъ сказала, что думала, прервала Гертруда:-- но бѣдный Жанъ и я -- мы тоже любимъ другъ друга, а все-таки несчастливы.
Словно холоднымъ дождемъ окатило энтузіазмъ Франца.
-- Вы правы, сестрица, произнесъ онъ, и въ голосѣ его слышалась скорбь: -- я былъ слишкомъ-веселъ; вы хорошо сдѣлали, что разбудили меня. Да, я знаю, еще много преградъ между мной и Денизой... и если я потеряю Денизу, утѣшутъ ли меня чужія радости!...
Голова его склонилась. Переходя всегда изъ одной крайности въ другую, онъ на нѣсколько минутъ какъ-будто изнемогъ, такъ-что Гертруда, замѣтивъ его внезапную грусть, раскаялась въ словахъ своихъ.
Но не успѣла она открыть рта, чтобъ утѣшить и ободрить его, какъ грустная туча пронеслась. Францъ по-прежнему довѣрчиво взглянулъ на свѣтъ.