Глаза Гертруды заблистали любопытствомъ... Но въ комнатѣ Ганса Дорна въ эту минуту послышался стукъ отодвигаемыхъ стульевъ. Гертруда забыла-было о Францѣ и Денизѣ. Она вдругъ перемѣнилась.
-- Я вѣрю вамъ, вѣрю, добрый мой Жанъ, торопливо проговорила она:-- да и къ-чему мнѣ знать?.. Подождите, я сейчасъ принесу все, что вамъ нужно.
-- Впрочемъ, если вы желаете, мамзель Гертруда, знать...
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Подождите, я сейчасъ ворочусь.
Она поспѣшно дошла до двери гансовой комнаты; но, взявшись за ручку, остановилась въ нерѣшимости. Глаза Жана слѣдили за нею, полные благодарности и любви. Но эти-то глаза и остановили ее, потому-что въ той комнатѣ былъ огонь, и Жанъ могъ увидѣть въ отворенную дверь Денизу съ Францомъ. Впрочемъ, надобно было рѣшиться, и она придумала средство такое же наивное, какъ душа ея, а между-тѣмъ вѣрное, потому-что Жанъ былъ самаго покорнаго характера.
-- Послушайте, Жанъ, сказала она, принимая немного-важный тонъ:-- я, пожалуй, схожу за платьемъ: но вы должны оборотиться спиной къ этой двери; вы не должны видѣть, что тамъ есть... это тайна батюшки.
Жанъ ту же минуту послушно обернулся къ лѣстницѣ. Гертруда взяла свѣчу и оставила его впотьмахъ. Она торопливо вошла въ комнату и думала, что затворила за собой дверь; но язычокъ стараго замка не попалъ на мѣсто, и половинка осталась полуотворенною. Дениза и Францъ, держа другъ друга за руки, тихо разговаривали. Они почти не замѣтили Гертруды, проходившей мимо ихъ въ самую заднюю комнату, откуда утромъ Гансъ Дорнъ досталъ весь гардеробъ для Франца. Гертруда поставила свѣчу на сундукъ и начала прибирать Жану платье по его росту.
Жанъ все стоялъ лицомъ къ неосвѣщенной лѣстницѣ, вовсе не думая проникнуть мнимую тайну Ганса Дорна. Стукъ, слышанный Гертрудой за кроватью и Жаномъ на лѣстницѣ, теперь затихъ. Жану послышалось только, какъ-будто кто отпиралъ изнутри дровяной чуланъ. Онъ хотѣлъ-было идти развѣдать, что это былъ за стукъ, какъ вдругъ другой предметъ отвлекъ его вниманіе. Съ лѣстницы подулъ сквозной вѣтеръ, и дверь, которую Гертруда не заперла, понемногу стала растворяться; тогда Жанъ услышалъ какой-то невнятный шопотъ. Сначала, онъ ничего не разобралъ; но потомъ отличилъ мужской голосъ. Первая вспышка ревности обожгла ему сердце; глаза его загорѣлись; кровь похолодѣла въ жилахъ. Ему нужно было принудить себя, чтобъ не оглянуться назадъ. Но онъ противился искушенію и стоялъ неподвижно. Между-тѣмъ, Гертруда напрасно старалась изъ кучи платья выбрать полный, удобный для Жана костюмъ. Она теряла терпѣніе; а извѣстно, что при нетерпѣніи всегда, какъ на зло, дѣло не подвигается впередъ.
Гертруда не возвращалась. Въ ушахъ Жана все еще раздавался подозрительный шопотъ. Лихорадочнымъ жаромъ горѣла у него голова; передъ глазами его тянулись видѣнія, созданныя ревнивымъ воображеніемъ. И въ ту минуту, когда онъ уже совсѣмъ готовъ былъ поддаться новому увлеченію, но еще держался за инстинктивное чувство доброты, ему послышался звукъ поцалуя. Онъ вздрогнулъ, какъ-будто его укололи, обернулся, вперилъ жадный взоръ въ комнату Ганса, увидѣлъ тамъ бѣлокурую голову юноши, склоненную надъ бѣлой женской ручкой, и снова услышалъ поцалуй. Лицо этого юноши поразило Жана; оно было ему знакомо; но онъ не могъ вдругъ припомнить, гдѣ видѣлъ его. Перегородка мѣшала ему видѣть лицо женщины, чью руку цаловалъ молодой человѣкъ; но Жанъ и не заботился о томъ: ему не приходила на умъ ни одна женщина, кромѣ Гертруды... Сквозной вѣтеръ подулъ назадъ, половинка двери затворилась; Жанъ машинально повернулся и сталъ въ прежнее принужденное положеніе. Онъ стоялъ безъ мысли, какъ-будто ошеломленный ударомъ въ голову.
-- Вотъ, Жанъ, возьмите, сказала Гертруда, воротившаяся наконецъ съ платьемъ:-- но батюшка скоро прійдетъ; уйдите же скорѣе, а платье принесите завтра утромъ какъ-можно-раньше.