Потомъ приходили ей другія мысли; какая-то тѣнь набѣгала на ея улыбку, лобъ морщился, въ лицѣ выражалась угроза. И все за Юдиѳь!..
Она думала о господинѣ де-Лорансѣ, стоявшемъ живою преградой между Юдиѳью и жизнью; думала о Францѣ, который, погубивъ мать, можетъ разрушить всю будущность дочери.
И лицо ея становилось страшно; подъ полуопущенными рѣсницами таился холодный, неумолимый взглядъ.
Для обороны нужно было убійство...
И сквозь эти мысли пробивались другія -- легкія, соблазнительныя. Душа этой женщины была -- хаосъ. Тамъ смѣшались всѣ степени зла и не могли погасить одной искры божествеинаго огня.
Г-жа де-Лорансъ думала о Ліи, своей меньшой сестрѣ. Ліа была счастлива, а Юдиѳь терпѣла горе. Ліа была прекрасна какъ ангелъ и душа у ней была ангельская... Бѣдная Юдиѳь! изъ-за нея же г-жа де-Лорансъ ненавидѣла Лію, -- изъ-за нея, которая страдала такъ тихо, которую страданія не научили ненавидѣть.
За Ліей -- Эсѳирь. Эсѳирь -- графиня, вдова. Ей только двадцать-пять лѣтъ... Во всемъ этомъ Сара завидовала ей. Но, кромѣ зависти, въ сердцѣ ея крылся еще инстинктъ пропаганды, который западаетъ въ сердце вмѣстѣ съ порокомъ. Перевоспитаніе Эсѳири уже было начато; Сара не хотѣла ее оставить на полдорогѣ.
Эсѳирь, докторъ, весь свѣтъ, все... все мѣшалось въ мечтахъ Сары.
При первой ставкѣ, мысли ея набрели на барона Альберта Родаха, который такъ странно являлся ей въ домѣ Гельдберга. Со вчерашняго дня, она встрѣтилась съ нимъ три раза -- сначала въ Тамплѣ, потомъ на балѣ Комической-Оперы, а наконецъ въ домѣ отца. Онъ знаетъ Эсѳирь. Сара старалась угадать, какъ попалъ онъ къ Гельдбергамъ, и вдругъ рука ея, машинально просунутая въ форточку, почувствовала прикосновеніе другой руки.
Она очнулась и быстро осмотрѣлась. Налѣво отъ ложи стоялъ высокій человѣкъ съ протянутой еще рукой. Сара взглянулаь на него сквозь занавѣски и узнала барона Родаха. Невольный страхъ охватилъ ее.