Мысли его измѣнили направленіе.
Онъ разорвалъ начатую записку, вышелъ изъ пассажа и спрятался за уголъ.
Родахъ ждалъ. Онъ стоялъ на открытомъ мѣстѣ; его видно было всѣмъ, кто проходилъ въ домъ Гельдберга; ему необходимо было остаться неузнаннымъ; но, не смотря на то, онъ упорно держался избранной позиціи, укрывшись сколько могъ подъ широкими полями своей шляпы.
Прошло двѣ или три минуты -- дверь не отворялась. Наконецъ послышался тотъ же легкій скрипъ; дверь растворилась, и старичокъ показался на порогѣ.
Робкимъ взглядомъ обвелъ онъ пассажъ -- въ пассажѣ на этотъ разъ никого не было. Старичокъ проворно затворилъ за собой дверь и торопкой походкой отправился по направленію къ Улицѣ д'Анжу.
Родахъ оставилъ свою засаду и пошелъ вслѣдъ за нимъ.
Старикъ шелъ согнувшись и подбирая изъ всѣхъ силъ складки своего полукафтанья. Невѣрные, трепетные шаги его писали зигзаги по узкому пассажу; казалось, того-и-гляди, при малѣйшей неровности, онъ оступится и полетитъ на земь; но его сѣрые острые глазки были исправнѣе ногъ: благоразумно обходилъ онъ всѣ препятствія и продолжалъ путь, грозя на каждомъ шагу паденіемъ и не упавъ ни разу.
Родахъ употреблялъ всѣ средства, чтобъ шаги его были не слышны, -- напрасно! Каблуки его звонко раздавались по сухой, мерзлой мостовой. На половинѣ пассажа, старикъ послышалъ этотъ звукъ; онъ вздрогнулъ, но не оглянулся; въ походкѣ его стала замѣтна нерѣшительность, безпокойство.
Долго не смѣлъ онъ оглянуться. Родахъ видѣлъ, какъ кожаный картузъ его поворотился направо, потомъ налѣво. Старикъ не рѣшался. Наконецъ, добравшись до поворота, онъ бросилъ быстрый взглядъ на пройденную дорогу...
Сбылись его страхи: посрединѣ пустыннаго пассажа возвышалась длинная фигура Родаха. Движеніе старика въ эту минуту могло напомнить бѣдную клячу, выбившуюся изъ силъ подъ тяжелой кладью, когда она, протянувъ голову, едва держится на ногахъ, и вдругъ вспрянетъ, почуявъ въ боку острую шпору. Старикъ плотнѣй запахнулъ полы полукафтанья и -- откуда взялась у него прыть и жизненность!-- его согбенное туловище распрямилось, и онъ пошелъ сѣменить мелкой дробной рысью, будто козочка; даже зигзаги его вытянулись почти въ прямую линію.