Къ-несчастью, споръ былъ неравенъ: чтобъ не отстать отъ проворнаго старичка, барону нужно было лишь немножко пошире шагать.
Они вышли изъ пассажа и направились вдоль по Улицѣ-д'Анжу. Старикъ поминутно оглядывался, и Родахъ подъ его козырькомъ успѣлъ замѣтить странную гримасу, напечатлѣнную отчаяннымъ смущеніемъ.
Однако путь продолжался, съ одной стороны съ легкостью, съ другой съ отчаяніемъ. Какъ ни бился добрякъ въ полукафтаньѣ, онъ не могъ выиграть ни пяди пространства передъ барономъ. Видно было, что онъ начиналъ упадать духомъ.
Пробѣжавъ такимъ образомъ шаговъ около трехъ-сотъ, старикъ распахнулъ полы своего короткаго плаща, разстегнулъ полукафтанье и отеръ лицо клѣтчатымъ бумажнымъ платкомъ. Онъ шелъ все еще также скоро; но усилія его становились судорожны; ужъ онъ и не шелъ, а какъ-то порывался впередъ.
На углу Улицы-д'Анжу, онъ въ послѣдній разъ оглянулся: на лицѣ его выражалось тоскливое отчаяніе. Онъ повернулъ за уголъ; Родахъ на минуту потерялъ его изъ вида и пошелъ скорѣе.
Но старые олени, у которыхъ не стало проворства въ ногахъ, умѣютъ по-крайней-мѣрѣ скрадывать слѣдъ. Когда Родахъ въ свою очередь повернулъ за уголъ -- старичка какъ не бывало!
Хотя улица была не совсѣмъ-пуста, но на ней не было еще толпы, въ которой могъ бы потеряться изъ вида человѣкъ; баронъ глядѣлъ во всѣ стороны, и не могъ понять, куда исчезъ таинственный старикъ.
Съ минуту стоялъ онъ, какъ-будто сбившись съ дороги. Вблизи не было ни переулковъ, ни пассажей; кругомъ всѣ дома заперты, какъ обыкновенно бываетъ въ Кварталѣ-Магдалины.
Это былъ истинный театральный эффектъ. Родахъ, не понимая внезапнаго исчезновенія старика, внимательно заглядывалъ во всѣ ворота, въ каждый уголокъ, за каждый выступъ, ожидая съ минуты на минуту встрѣтить желтое, сморщенное лицо подъ тѣнью огромнаго козырька.
Нѣтъ, и слѣдъ простылъ! Потерявъ надежду. Родахъ воротился-было къ дому Гольдберга.