-- Дать ему вина, сказалъ онъ слугѣ, указавъ на курьера.
Сходя съ лѣстницы, курьеръ слышалъ, какъ Венгерецъ опять сталъ биться на сабляхъ. Фрицъ выпилъ еще кружку рейнвейна и пошелъ далѣе исполнять порученіе мейстера Несмера.
Отъ Рёмера, онъ пошелъ далѣе въ старый городъ. По-мѣрѣ-того, какъ онъ приближался къ нему, домы все болѣе и болѣе сближались, улица становилась уже, грязнѣе.
Фрицъ подходилъ къ Юденгассе, улицѣ, обитаемой одними Жидами. Тамъ ему труднѣе было отъискать указанный ему домъ; воздухъ въ узкихъ переулкахъ, надъ, которыми виднѣлась только узкая полоса неба, былъ тяжелъ, наполненъ зловредными испареніями. Вездѣ слышалось глухое жужжанье дѣятельности постоянной, безпрерывной, но скрытой, тайной, какъ-бы страшащейся шума и свѣта.
Казалось, древнія зданія разсказывали своимъ обитателямъ о притѣсненіяхъ и гоненіяхъ среднихъ-вѣковъ. Казалось, все трудолюбивое, озабоченное населеніе этой части города вспоминало прошедшія столѣтія и страданія своихъ праотцевъ.
Фрицъ съ изумленіемъ замѣчалъ великолѣпные экипажи, красивыя, блестящія колеса которыхъ перерѣзывали слякоть, покрывавшую мостовую; экипажи эти останавливались у лавчонокъ, стоившихъ со всѣмъ своимъ товаромъ не болѣе флорина. Но посреди молчаливыхъ прохожихъ ясно можно было отличить настоящихъ обитателей того квартала, по родственному сходству ихъ рѣзкихъ чертъ, по высокимъ мѣховымъ шапкамъ, по странному костюму...
Сильный вѣтеръ гналъ тяжелыя тучи по небу. По-временамъ накрапывалъ дождь, сильно стучавшій въ стекла оконъ при каждомъ порывѣ вѣтра. Иногда солнечный лучъ пробѣгалъ между двумя рядами грязныхъ зданій; тогда освѣщались самые мрачные закоулки, и надъ остроконечными окнами, съ непрозрачными отъ пыли стеклами, можно было прочесть нумера домовъ и вывѣски, исписанныя еврейскими именами.
Потомъ опять набѣгали тучи и опять наступала темнота, пересѣкаемая мѣстами слабымъ свѣтомъ лампъ въ окнахъ мрачныхъ мастерскихъ...
Было, однакожъ, еще очень-рано. Десять часовъ утра пробило на многочисленныхъ башняхъ христіанскаго города.
Въ одну изъ тѣхъ минутъ, когда солнце скрывалось за тучами, Фрицъ вошелъ въ улицу, болѣе-мрачную и грязную, нежели та, которую онъ только-что оставилъ.