Реньйо былъ блѣденъ, но улыбался.
-- Вы убили его?-- спросилъ фан-Прэтъ: -- а господинъ Яносъ былъ вашимъ секундантомъ?..
-- Нѣтъ, сухо отвѣчалъ Маджаринъ.
-- Нѣтъ, -- повторилъ Реньйо: -- господинъ Яносъ не принималъ никакого участія въ этомъ дѣлѣ... Если не забуду, такъ я разскажу вамъ всю исторію за дессертомъ... Теперь займемтесь лучше болѣе-важными дѣлами... Ну, что, мейстеръ Цахеусъ?
-- Графу очень-плохо, возразилъ управляющій, маленькими глотками опорожнивавшій стаканъ рейнвейну;-- спросите мейнгера фан-Прэта... докторъ исполнялъ свое дѣло какъ-нельзя-лучше... и славный жизненный эликсиръ дѣйствовалъ превосходно...
-- Да, сказалъ фан-Прэтъ, добродушно улыбаясь:-- и въ то же время на сторожевой башнѣ огонь пылаетъ подъ котломъ... Великое дѣло совершается по-маленьку... и я буду чрезвычайно-изумленъ, если передъ своею смертію Гюнтеръ не превратитъ въ чистѣйшее золото всѣхъ водосточныхъ трубъ своего замка!..
Жидъ Моисей робко посмотрѣлъ на фан-Прэта, не зная, какъ понять послѣднія слова его.
-- Я, господа, продолжалъ Голландецъ, гордо поднявъ голову: -- я могу похвалиться тѣмъ, что далъ вамъ, милые друзья, средства скорѣе покончить это дѣло!
-- А я? вскричалъ Цахеусъ.
-- А я? повторилъ потише смиренный Монсей Гельдъ:-- тайкомъ выпивавшій огромные стаканы вина.