За веселымъ ужиномъ не доставало только доктора Хозе-Мира, который по обязанности долженъ былъ остаться у графики.
Прочіе же пятеро сообщниковъ сидѣли вокругъ стола, уставленнаго разными кушаньями. На каждомъ концѣ стола высилась куча тарелокъ. На полу былъ огромный запасъ нераскупоренныхъ бутылокъ и полныхъ кружекъ. Видно было, что собесѣдники хотѣли распоряжаться сами, отославъ лакеевъ.
Цахеусъ Несмеръ всталъ и замкнулъ двери въ сосѣдней комнатѣ.
-- Теперь мы совершенно одни, сказалъ онъ, садясь на мѣсто:-- безъ церемоніи, добрые товарищи! Располагайтесь, какъ кому угодно!
-- И будемъ пить! вскричалъ Реньйо.
Голландецъ протянулъ къ нему руку черезъ столъ; послѣднее замѣчаніе показалось ему чрезвычайно-остроумнымъ.
Амфитріонъ-управляющій сидѣлъ между Моисеемъ Гельдомъ и Реньйо; противъ него фан-Прэтъ и Маджаринъ Яносъ.
-- Ну, что, друзья? сказалъ Реньйо послѣ супа:-- все идетъ какъ-нельзя-лучше... Безъ беременности, столько напугавшей насъ, мы прождали бы еще годы... между-тѣмъ, какъ теперь вынуждены покончить.
-- Кавалеръ, возразилъ фан-Прэтъ:-- вы разсуждаете чрезвычайно-умно!.. А мы начинали уже опасаться, что вы не явитесь...
-- Какой вздоръ! сказалъ Реньйо, поглаживая волосы: -- ваши Франкфуртскія красотки еще не такъ соблазнительны, чтобъ могли воспрепятствовать благородному человѣку заняться своими дѣлами... Довольно-непріятная встрѣча задержала меня на дорогѣ, прибавилъ онъ съ свойственною ему наглостью: -- какой-то бѣднякъ хотѣлъ отомстить мнѣ... знаете, бываютъ случаи...