-- Теперь, сказалъ фан-Прэтъ, взявъ управляющаго за руку: -- и мы можемъ идти ужинать!
Благосклонно кивнувъ слугамъ головою, Цахеусъ вышелъ.
Лишь-только онъ удалился, одно окно въ залѣ суда открылось и всѣ до одного вылили вино на дворъ.
Никто, даже почтенный метр-д'отель, не хотѣлъ пить за здоровье сына дьявола.
Когда слуги и служанки заняли опять свои мѣста, наступило мрачное, торжественное молчаніе, не смотря на то, что на столъ было довольно пива и вина, чтобъ заставить цѣлый батальйонъ тяжелыхъ Нѣмцевъ пѣть и хохотать. Готлибъ, веселый сокольникъ, Арнольдъ, Лео и младшіе изъ слугъ принялись-было за вкусныя яства, но вскорѣ общее молчаніе стало тяготѣть и надъ ними, и они отодвинули отъ себя тарелки, какъ-будто на этихъ тарелкахъ была отрава...
Повара возвращались съ пустыми руками изъ покоя графини и квартиры Цахеуса.
-- Что они тамъ дѣлаютъ? спросилъ Іоганнъ.
-- Графъ спитъ, отвѣчалъ одинъ изъ поваренковъ:-- а графиня кричитъ и стонетъ на постели.
-- У управляющаго, сказалъ другой: -- гости весело поютъ и смѣются.
-- Когда христіанамъ грозитъ бѣда, проворчалъ фермеръ Германнъ:-- окаянные радуются и веселятся!