Пламенная молитва слагалась въ душѣ Родаха; но вдругъ мелькнула мысль о хлопотливой дѣйствительности -- снова набѣжали морщины на лицо его, и голова тяжело опустилась.
-- Нѣтъ, не о Денизѣ я говорю, сказалъ онъ: -- нѣтъ, другъ Гансъ, горячая, безпокойная кровь течетъ въ жилахъ ребенка... Родовые пороки кипятъ въ немъ; безумная молодость безсознательно увлекаетъ его во всѣ роды наслажденій... Я ужь знаю его, какъ-будто-бы онъ былъ у меня на глазахъ съ самаго ранняго дѣтства... Это прекрасное, гордое сердце, но голова беззаботная... Его кипучія чувства никогда не знали узды; онъ съ роду не слыхалъ отцовскихъ совѣтовъ... Вольныя страсти, тревожныя, непокорныя желанія, живая горячка юности!.. Гдѣ жь было ограничиться одною любовью этой душѣ полной силы и жизни?
Въ полу-потупленныхъ глазахъ Родаха, противъ его воли, просвѣчивалась гордость.
-- Больше ли бы любилъ я его благоразумнаго? примолвилъ онъ.-- Не такимъ ли рисовали мнѣ его мои одинокія ночи, отважнымъ, пылкимъ, беззавѣтно-расточительнымъ, все приносящимъ въ жертву женщинамъ, игрѣ, веселымъ похожденіямъ?.. Мы исправимъ его, другъ Гансъ; да и что толку въ смирной, объѣзженной лошади, которую и взнуздывать не нужно?..
-- Иногда, печально проворчалъ Гансъ: -- иногда черезъ-чуръ горячая лошадь несется безъ памяти и не видитъ рва подъ ногами...
-- Мы здѣсь, произнесъ Родахъ, гордо приподнявъ голову:-- и Богъ, который хранилъ въ темной нищетѣ отрасль благородныхъ графовъ, не оставитъ воли своей не совершенною... Будемъ только готовы, другъ Дорнъ, будемъ бодрствовать.
Гансъ положилъ руку на сердце.
-- Господинъ баронъ, сказалъ онъ: -- я готовъ; располагайте моей жизнью.
-- Женщина, о которой я говорю, возразилъ Родахъ:-- любила его изъ прихоти, отъ пресыщенія... она его боится. Это одно изъ тѣхъ существъ, мощно сформированныхъ для зла, которыя глубокій разсчетъ нажитаго опыта устремляютъ на преступленіе... Я оставилъ Германію, чтобъ разъиграть битву въ Парижѣ; но, кажется, все-таки прійдется намъ воевать въ Германіи... Мы сильны; случай и моя воля дали намъ въ руки страшное оружіе... Я боюсь только этой женщины, которая съумѣетъ увлечь Франца въ западню и погубить его въ самую минуту нашего торжества.
Гансъ Дорнъ не понялъ, и ждалъ объясненій.