Въ передней комнатѣ, гдѣ обыкновенно ждутъ ростовщика бѣдные заемщики, никого не было, кромѣ Ноно-Галифарды, которую въ Тамплѣ привыкли не считать ни за что.
Сидя на полу у двери корридора, ведущаго въ задній магазинъ, дрожа отъ холода, она ожидала приказаній своего хозяина.
Баронъ Родахъ, вошедши, не замѣтилъ ее, и малютка могла спокойно смотрѣть на человѣка, который съ своимъ гордымъ, смѣлымъ видомъ нисколько не былъ похожъ на обыкновенныхъ посѣтителей Араби.
Бѣдная Галифарда была очень-слаба; она еще была подъ вліяніемъ холода и сырости прошедшей ночи. Отъ времени до времени, болѣзненный кашель, который она старалась удерживать, судорожно сжималъ ея грудь.
Голова Галифарды была прислонена къ двери; растрепанные волосы путались на впалыхъ щекахъ, запятнанныхъ лихорадочнымъ румянцемъ.
Она страдала молча, безъ ропота на своего хозяина; страданіе было ея жизнью; она не знала радости; она ничего не жалѣла, ни на что не надѣялась.
Можетъ-быть, порою, въ сладкихъ, игривыхъ дѣтскихъ сновидѣніяхъ, ей грезились материнскіе поцалуи; можетъ-быть, она предугадывала наслажденіе любить и быть любимой. Но то были краткія минуты. Отъ этихъ грезъ существенность становилась еще печальнѣе, еще нестерпимѣе, и Галифарда отказалась отъ нихъ, не хотѣла имъ вѣрить. Истиной были для нея въ этомъ мірѣ только холодныя ночи, суровость хозяина и неумолимыя жестокости ея преслѣдователя, идіота Геньйолета.
Одно существо было къ ней благосклонно: безъ доброй Гертруды, которая часто утѣшала ее и научила молиться Богу, смерть давно положила бы конецъ томительнымъ страданіямъ несчастной дѣвочки.
Еще помнила Галифарда другое женское, привѣтно-улыбавшееся ей лицо, которое было еще прекраснѣе лица Гертруды; но она рѣдко его видѣла. Одинъ разъ, когда она отъ усталости заснула въ лавкѣ г-жи Батальёръ,-- о! этого она не могла забыть!-- горячій поцалуй разбудилъ ее. Она открыла глаза -- и видитъ прекрасную, незнакомую женщину, -- знатную, безъ сомнѣнія, потому-что она была въ бархатѣ и атласѣ, и Батальёръ обращалась къ ней съ почтеніемъ.
Сердце Галифарды сильно билось при мысли объ этой женщинѣ; улыбка незнакомки глубоко врѣзалась въ ея памяти. И сколько сдадкихъ сновъ! сколько радостныхъ надеждъ!..