-- Останься, пробормоталъ онъ отрывисто:-- останься!.. ты сильнѣе!.. О! еслибъ рука моя могла владѣть оружіемъ!.. Съ роду не бралъ я шпаги въ руки... но тебя! тебя, который пришелъ мнѣ на пагубу, тебя -- я убилъ бы!..
И онъ съ истинно-ребяческой глупостью показалъ Родаху кулакъ; потомъ оборотился въ тотъ уголъ, гдѣ куча тряпья возвышалась чуть не до потолка.
Родахъ съ любопытствомъ слѣдилъ за нимъ глазами.
Галифарда продолжала слушать. Съ-тѣхъ-поръ, какъ находилась она въ услуженіи у Араби, никогда еще человѣческая нога не переступала за порогъ еro святилища.
Ростовщикъ на минуту остановился передъ пыльнымъ ворохомъ. Искоса взглянулъ онъ на барона и началъ складывать рухлядь, штуку за штукой.
Онъ дѣлалъ это медленно, скрѣпя сердце; когда же снялъ дюжины изорванныхъ панталонъ, заплесневѣлыхъ сапоговъ, негодныхъ для употребленія фраковъ, -- изъ-подъ послѣдняго тряпья показался черный уголъ большаго желѣзнаго сундука.
Араби остановился, едва переводя духъ.
-- Что жь? сказалъ Родахъ.
Араби звѣрски взглянулъ на него.
-- Издохнуть бы тебѣ! бормоталъ онъ, засунувъ руку подъ мѣховое полукафтанье, вытащилъ изъ-за пазухи ключъ и вставилъ его въ замочную скважину сундука; замокъ заскрипѣлъ.