Таково свойство несчастья!
Жанъ принялся бродить подъ перистилемъ. То-и-дѣло бѣдные люди, нишіе торгаши, съ залогами подъ мышкой, подходили къ лавчонкѣ ростовщика, и каждый охалъ, плакался, приходилъ въ отчаяніе отъ неожиданнаго отсутствія добряка Араби, безжалостнаго кровопійцы, который сосалъ ихъ безъ стыда, безъ совѣсти.
И вотъ въ комъ нищета принуждена искать себѣ спасенія!
Несчастные увивались вокругъ лавчонки, стучались въ дверь, растерянные, въ изнеможеніи садились на порогъ. Отсутствіе Араби для большей части обитателей Тампля было существеннымъ бѣдствіемъ.
Добрякъ для своихъ кліентовъ былъ то же, что опіумъ для Китайцевъ, которые медленно убиваютъ себя любимымъ зельемъ, а между-тѣмъ умрутъ, если его отнять у нихъ.
Жанъ весь былъ погруженъ въ свои черныя мысли; бнъ бродилъ взадъ и впередъ отъ лавки Араби до Двухъ-Львовъ, гдѣ Фрицъ, стоя на ногахъ и прислонясь къ стѣнѣ, высыпался отъ перваго графина водки, вытаращивъ на толпу свои безжизненныя глаза.
Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ него, Малу, по прозванью Зеленый-Колпакъ, и Питуа, именуемый Барсукъ, окруженные плотною толпой, спокойно вели торгъ свой. Полицейскіе агенты шныряли кругомъ; но у обоихъ панталонныхъ воровъ блестѣли на груди широкія бляхи, въ знакъ права на торговлю платьемъ. За ними Графиня и малютка Золотая-Пуговка, смѣнивъ свои бальные костюмы на болѣе-скромное одѣяніе, отъ всего сердца набивали цѣну.
-- Ахъ, что за прелесть! Я съ роду не видывала такихъ панталонъ! съ восторгомъ говорила Золотая-Пуговка.-- Мило!.. Ну, конечно, не для всѣхъ... въ этихъ панталонахъ только бы пройдтись по бульвару!
-- Я хоть сейчасъ дамъ два крестовика (12 франковъ), прибавила Графиня.
Барсукъ отдернулъ панталоны съ презрительнымъ видомъ.