Сердце его запрыгало отъ гнѣва: этотъ юноша съ бѣлокурой, женственной головкой, былъ для него зловѣщимъ демономъ!
Онъ видѣлъ эти свѣжія розовыя уста, съ трепетомъ прильнувшія къ рукѣ Гертруды; видѣлъ эти большіе голубые глаза, которые горѣли такимъ весельемъ въ роковой часъ, когда судьба вырвала у него выкупъ бабушки!
Эта бѣлая, женская рука похитила у него сокровище, спасеніе убитой нищетой семьи!
О, теперь онъ вспомнилъ, вспомнилъ все съ мельчайшими подробностями! Сердце его заныло. И чудно казалось ему, какъ онъ тогда же не бросился, не задушилъ этого ребенка, виновника его мучительной скорби!
По мѣрѣ того, какъ свѣтлѣло въ памяти Жана, ему хотѣлось распознавать все больше и больше. Страшно было забыть что-нибудь; но по странному дѣйствію, какое производитъ иногда опьянѣніе, воспоминанія его вдругъ перервались на томъ самомъ мѣсіѣ, когда онъ потерялъ сознаніе въ харчевнѣ Четырехъ Сыновей Эймона. Жанъ искалъ -- и ничего не находилъ. Изрѣдка мелькало передъ нимъ что-то какъ блѣдная искра, и, казалось, наводила на путь его мысли; но черезъ минуту она гасла, и все опять тонуло въ непроницаемой темнотѣ.
Онъ помнилъ, только смутно, безотчетно, что кто-то предлагалъ ему средство спасти бабушку.
Кто это былъ, и что за средство предлагалъ онъ? Какъ ни бился Жанъ, не могъ отъискать отвѣта на вопросъ.
Уставъ понапрасну ломать голову, онъ насильно заставилъ себя перейдти на другія мысли: ему пришло въ голову наняться въ солдаты. Но эта мысль являлась ему не въ первый разъ; онъ уже справлялся: цѣна очень-дешевая...
Что дѣлать? Не запродать ли свою выручку на сколько-нибудь лѣтъ ростовщику Араби? Трудно было надѣяться, чтобъ старикъ, подозрительный, недовѣрчивый, согласился на подобную сдѣлку; но въ совершенной крайности, человѣку самое пустѣйшее средство кажется спасительнымъ; Жанъ рѣшился попытать счастья. Онъ всталъ и пошелъ къ Тампльскому-Рынку. Араби только-что заперъ дверь своей лавки, чтобъ укрыть отъ любопытныхъ ушей свой разговоръ съ Родахомъ.
Какъ убитый, остановился Жанъ передъ запертой дверью; какъ-будто какая-нибудь вѣрная надежда вдругъ обманула его.