Толпа заколебалась и невольно увлекла ихъ за собою: они очутились между квартирой Ганса Дорна и зданіемъ Ротонды. Іоганнъ оглянулся во всѣ стороны, ожидая, не подоспѣетъ ли случайно, на его счастье, какая-нибудь встрѣча, которая могла бы избавить его отъ собесѣдника. Но Жанъ держалъ его за руку и, казалось, не вдругъ думалъ отвязаться.
Іоганнъ очень-хорошо помнилъ ночное свиданье и предложенія, которыя онъ, съ-пьяна, надѣлалъ молодому человѣку. Іоганнъ былъ скептикъ: онъ охотно отвергалъ въ другихъ возможность честности, которой ему самому не доставало. Натощакъ, ему, можетъ-быть, и въ голову бы не пришло подговаривать Жана на славный замыселъ въ замкѣ Гельдберга; но, уже сдѣлавъ шагъ, теперь онъ не очень раскаявался. И что жь такое, вы-самомъ-дѣлѣ? доставить деньги человѣку нуждающемуся: предосудительнаго тутъ ничего нѣтъ.
Но, среди этой любопытной толпы, отвсюду распустившей уши, Іоганну было какъ-то неловко. Одно схваченное на-лету слово могло накликать на него страшную бѣду. Между-тѣмъ, Жанъ являлся ему въ этотъ разъ не такимъ, какъ прежде, и разговоръ ихъ, казалось, принималъ задорный оборотъ.
Харчевникъ долго не отвѣчалъ; потомъ попытался придать своему жесткому лицу выраженіе доброты и взялъ Жана подъ руку,
-- Видишь ли, мой милый, сказалъ онъ: -- я промышляю какъ могу... Не обдѣлывай я дѣла откупщику, нашелся бы другой на мое мѣсто, и мама Реньйо все-таки не была бы богаче... А что до нашей встрѣчи въ прошлую ночь,-- ты былъ пьянъ, я тоже; если я и обѣщалъ что-нибудь -- мнѣ простительно... Но не въ этомъ дѣло: я тебя знаю съ-дѣтства; ты всегда мнѣ нравился, и кое-какія признанія, которыя ты сдѣлалъ мнѣ ныньче ночью...
-- Признанія! прошепталъ изумленный Жанъ.
Харчевникъ подмигнулъ глазомъ.
-- А, а! вскричалъ онъ: -- винцо мадамъ Табюр о развязало тебѣ язычокъ!
-- Что же я говорилъ?..
-- Такъ, кое-что... ребячество... красотка-Гертруда даетъ цаловать свою ручку...