-- Ну, сказалъ онъ довѣрчиво-вкрадчивымъ голосомъ: -- такъ какъ ты ужь половину припомнилъ, то я не хочу ничего отъ тебя скрывать... только смотри, будь уменъ! Помни, что одно слово можетъ погубить тебя!
-- Погубить меня! повторилъ Жанъ.
-- Дитя мое, продолжалъ Іоганнъ родительскимъ тономъ: -- я вижу, что ты не знаешь, до чего докутился въ прошлую ночь... мы были не одни... нашъ разговоръ слышали, и если донесутъ, то не на меня!
Жанъ выпрямился съ негодованіемъ.
-- Дай кончить, спокойно продолжалъ Іоганнъ: -- я не угрожаю, слышишь ли? я только разсказываю... Вотъ эти два человѣка, видишь тамъ (онъ указалъ въ толпѣ на Малу и Питуа), -- они стояли за тобой, когда ты говорилъ; эти люди -- мои...
Жанъ видѣлъ этихъ людей при слабомъ полу-свѣтѣ въ харчевнѣ Четырехъ-Сыновей; онъ смутно помнилъ ихъ: онъ повѣрилъ Іоганну.
-- Ты говорилъ мнѣ, продолжалъ харчевникъ:-- что для миленькой Гертруды, которая любитъ тебя, и для матери -- готовъ на все... Я сжалился надъ твоемъ отчаяніемъ и далъ тебѣ средство сдѣлаться счастливымъ... ты поклялся.
-- Что толку въ такой клятвѣ! вскричалъ Жанъ.
-- Толку въ ней немного, возразилъ Іоганнъ: -- если не заставятъ сдержать ее.
Жанъ посмотрѣлъ ему въ лицо и тихо покачалъ головой....