Но, среди скорбнаго раздумья, лицо ея вдругъ оживилось и въ глазахъ загорѣлась радость.
На лѣстницѣ послышались шаги... Гертруда узнала бы ихъ изъ тысячи.
Она встала. Слезы исчезли съ глазъ. Проворно, не дожидаясь стука, она отворила дверь.
-- Жанъ! бѣдный Жанъ! вскричала она, сходя по лѣстницѣ на. встрѣчу шарманщику:-- что съ вами было?.. Откуда вы?.. Войдите! войдите скорѣе... Ахъ! какъ вы напугали меня!
Она подставила свой лобъ и Жанъ коснулся до него губами. Лѣстница была темная; она не видѣла, какая горькая скорбь выражалась въ чертахъ юноши.
Она взяла его за руку, ввела въ комнату, сѣла подлѣ, совершенно подлѣ, и сжала его руку въ своихъ рукахъ.
Жанъ не говорилъ. Чрезъ двѣ или три минуты, въ которыя она еще не могла опомниться отъ радости и счастья, она подняла на шарманщика блестѣвшіе удовольствіемъ глаза и вздрогнула,-- розовыя щечки ея снова поблѣднѣли.
-- Что съ вами, Жанъ? проговорила она въ испугѣ.
Жанъ старался улыбнуться.
Гертруда два раза повторила свой вопросъ, но отвѣта не было. Съ нетерпѣніемъ осматривала она Жана съ головы до ногъ. Платье на немъ было оборвано отъ вчерашней оргіи и недавней тѣсноты въ шумной толпѣ; волосы растрепаны, впалые глаза -- мутны, щеки -- болѣзненно-блѣдны.