Хлопнулъ бичъ почтальйона; кондукторъ затрубилъ, искусно вывелъ дюжину переливовъ, и дилижансъ въ пять лошадей запрыгалъ по мостовой.
Іоганнъ и Геньйолетъ, каждый своимъ путемъ, отправились обратно къ Тамплю.
Жанъ много разъ видѣлъ Фрица въ Тамплѣ, но не говорилъ съ нимъ. Какъ только они выѣхали, Фрицъ завалился въ уголъ дилижанса, закрылъ глаза и задремалъ.
Жанъ принялся его разсматривать, и жалкій видъ новаго товарища нисколько не уменьшилъ его отвращенія. Онъ замѣнилъ его убогое, замасленное одѣяніе, замѣтилъ его щетинистую, всклоченную бороду, къ которой, казалось, цѣлыя десять лѣтъ не прикасался гребень, замѣтилъ истасканное лицо его и глубокія впадины глазъ, и мертвенно-блѣдныя щеки, и скулы съ кровавыми пятнами болѣзненнаго румянца.
Окончивъ осмотръ, Жанъ задумался, и грустныя мысли зароились въ головѣ его. Припомнились ему всѣ недавнія страданія, и сердце его сжалось, когда онъ представилъ, что еще долженъ перестрадать.
Среди этихъ черныхъ мыслей, налегалъ на него какой-то неопредѣленный ужасъ. Іоганнъ отказался отъ всякихъ объясненій; Жанъ ничего не зналъ и могъ разгадать только то, что онъ находится въ шайкѣ подкупленныхъ убійцъ.
Что-то будетъ происходить въ этомъ отдаленномъ замкѣ? Жанъ, рѣшился хитрить: притвориться вѣрнымъ соумышленникомъ и, при первомъ случаѣ, продолжая играть роль убійцы, разрушить страшный умыселъ. Но все было для него тайной: онъ не зналъ, что ждетъ его на мѣстѣ. Отъ безпрестаннаго напряженія, голова его мало-по-малу разгоралась; одиночество увеличило волненіе, и утренняя лихорадка охватила его съ новою силой.
Отъѣхавъ нѣсколько льё отъ Парижа, Жанъ растолкалъ Фрица.
-- Вамъ велѣно учить меня, сказалъ онъ: -- я ничего не знаю; говорите... за чѣмъ мы ѣдемъ въ Германію?
Фрицъ медленно открылъ глаза и снова защурилъ ихъ.