-- Кромѣ его, вы никогда не видали умирающихъ съ печали?.. прошепталъ онъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Сольнье.
-- А я -- много жилъ и многое видѣлъ!.. Печаль похожа на медленный и вѣрный ядъ, который терпѣливая рука вливаетъ мѣрными, разсчитанными пріемами..
Докторъ замолчалъ и опустилъ глаза.
-- Да, это правда! прибавилъ онъ, какъ-будто невольно: -- я видѣлъ то и другое... и та и другая смерть -- сходны между собою... Только одна еще страшнѣе другой! Я зналъ на своемъ вѣку человѣка, который въ-продолженіе цѣлыхъ мѣсяцевъ каждый день вливалъ по нѣскольку капель смертнаго напитка въ чашу бѣднаго старика... Нужно было для этого безжалостное сердце!.. Но какъ ни загрубѣлъ этотъ человѣкъ, не знаю, достало ли бы у него духу вести до конца отраву печалью.
Мира снова замолчалъ; потомъ, на тонкихъ губахъ его показалась глубоко-горькая улыбка, и онъ примолвилъ:
-- Для этого была бы нужна женщина!..
Молодой врачъ слушалъ съ изумленіемъ и терялся, желая разгадать тайный смыслъ этихъ словъ.
-- Женщина? проговорилъ онъ: -- въ-самомъ-дѣлѣ, можно привесть на это чудовищные примѣры; но въ настоящемъ случаѣ мы видимъ женщину, которая дѣлаетъ честь своему полу... я видѣлъ, докторъ, какъ она наклонялась къ этому изголовью.. Это ангелъ!
Сардоническимъ блескомъ сверкнули глаза Португальца.