И передъ лицомъ этого человѣка уже не было мѣста ревности. Докторъ забылъ, что Леонъ де-Лорансъ -- мужъ Малютки: онъ видѣлъ въ немъ только жертву.
Конечно, его нельзя было упрекнуть слишкомъ-мягкимъ, слишкомъ-жалостливымъ сердцемъ; въ этомъ умирающемъ, побѣжденномъ, павшемъ подъ тяжестью муки онъ видѣлъ самого-себя и -- сочувствовалъ ему.
Биржевой агентъ лежалъ съ закрытыми глазами и, казалось былъ погруженъ въ безчувственную дремоту. Дыханіе его было слабо, и еслибъ не вздрагивали иногда отброшенныя на покрывало исхудавшія руки, можно было бы почесть его за мертвеца.
Мира и молодой врачъ изрѣдка переговаривались въ полголоса.
-- Нужна цѣлая жизнь, чтобъ изучить всѣ проявленія нервной системы, говорилъ Сольнье: -- вотъ ужь десять лѣтъ я тружусь, и -- чувствую себя ребенкомъ передъ этой странной болѣзнью!.. Третьяго-дня я считалъ его спасеннымъ; мы вмѣстѣ долго гуляли и, казалось, всѣ несчастные симптомы совершенно исчезли... А сегодня ему хуже, нежели было когда-нибудь.
Докторъ-Португалецъ кивнулъ головой въ знакъ согласія; онѣ не сводилъ глазъ съ больнаго.
-- Между-тѣмъ, прибавилъ Сольнье:-- вы могли слѣдить за моими дѣйствіями... Вы знаете, что я преслѣдовалъ эту болѣзнь, такъ-сказать, шагъ за шагомъ съ самаго ея зародыша... Я исключительно посвятилъ себя нервическимъ болѣзнямъ, и притомъ пользовался вашими превосходными совѣтами...
Мира снова кивнулъ головою.
-- Странное дѣло! продолжалъ молодой докторъ: -- этотъ человѣкъ богатъ, занимаетъ положеніе въ свѣтѣ истинно-завидное, наслаждается почти-небывалымъ счастьемъ... и при всемъ томъ можно подумать, что онъ умираетъ съ печали!
Мира отвелъ на минуту глаза отъ испитаго лица Лоранса и посмотрѣлъ на товарища.