-- Не говорите этого! вскричалъ больной, и щеки его покрылись легкимъ румянцемъ:-- вы, опытные врачи... вы все знаете... но моей болѣзни не знаете!
-- Дѣйствительно, прервалъ опять Португалецъ тѣмъ же сухимъ, рѣзкимъ тономъ.
Лорансъ взглянулъ на него съ испугомъ. Малютка не шевелилась и сидѣла къ нему спиной.
Но она старалась преодолѣть себя. Губы ея невольно сжимались, и нервическая гроза обнаруживалась въ ней судорожными движеніями пальцевъ.
Лорансъ покачалъ головой, не отдѣляя ее отъ подушки.
-- Нѣтъ, нѣтъ, мой другъ! тихо сказалъ онъ, обращаясь къ Хозе-Мира: -- вы не знаете, чѣмъ я страдаю, и этотъ ангелъ, котораго Богъ послалъ утолять мои мученія, Сара -- не разгадала тайны моего сердца...
Въ этихъ словахъ была такая горькая неправда, что сама Сара, никогда незнавшая угрызеній совѣсти, смутилась; но смущеніе ея было минутное.
Едва опустила она глаза, какъ тотчасъ же подняла ихъ съ улыбкой.
Съ нѣжною, дивно-поддѣльною признательностью, прижала она руки больнаго къ груди своей.
И Лорансъ улыбался; по какая горькая скорбь скрывалась подъ этой улыбкой!..