Онъ сбиралъ всѣ усилія, чтобъ сохранить послѣднее достояніе, какое только оставалось ему: мнѣніе свѣта о его счастіи.
Молодой врачъ ничего этого не видѣлъ: но Мира, какъ въ книгѣ, читалъ въ душѣ больнаго.
Нечего говорить, какое истинное участіе возбуждали въ немъ эти страданія. Но чувство его было преимущественно эгоистическое; онъ самъ страдалъ еще, страдалъ отъ подобной же язвы; жестокая рука, казалось, тяготѣла надъ нимъ, и онъ пытался мстить.
-- Не надо мнѣ говорить, продолжалъ биржевой агенть, притянувъ къ груди своей руку Сары:-- что это путешествіе можешь быть вредно для меня... Парижъ меня убиваетъ!.. Я знаю это, я чувствую... У меня еще найдутся силы, когда эта желѣзная рука, которая давить мнѣ душу, оставитъ меня въ покоѣ... Когда мы уѣдемъ?
-- Надо знать... началъ -- было Сольнье, не смѣя произнести мнѣнія противъ опытности своего собрата.
Лорансъ сдѣлалъ нетерпѣливый, сердитый жестъ.
Малютка воспользовалась случаемъ, удобнымъ для ея комедіи.
-- Успокойся, другъ мой, ласково сказала она: -- г. Сольнье говоритъ правду... Докторъ Мира намъ совершенно преданъ, ты это знаешь, и мы должны быть увѣрены въ его знаніи... Если, въ-самомъ-дѣлѣ, это путешествіе...
-- Я думаю... въ третій разъ прервалъ Португалецъ тѣмъ же рѣзкимъ, сухимъ тономъ.
Прежде нежели онъ высказалъ свою мысль, Малютка спокойно, чрезвычайно-натурально обратилась къ нему; но когда она обернулась, лицо ея приняло то поразительно-страшное выраженіе, которое мы уже не разъ видѣли; бѣлыя губы ея дрожали; неподвижные глаза, горѣли и леденили того, на кого были устремлены.