Привратница распустила огромный синекрасный клѣтчатый шатокъ и громко утерлась имъ, чтобъ скрыть свое смущеніе.
-- Ахъ, какъ прекрасно! продолжала она: -- честь дѣлаетъ дому такой жилецъ... и экипажи у воротъ останавливаются!
Вдругъ привратница вскрикнула:
-- Ахъ, какая я глупая! и забыла про экипажъ-то! А эта дама тамъ ждетъ!
-- Какая дама? быстро спросилъ Францъ.
Маленькіе глаза привратницы пріятно заморгали.
-- Прекрасная дама, отвѣчала она: -- она непремѣнно желаетъ васъ видѣть.
-- Зовите.
Прежде, когда Францъ былъ тамъ, наверху, ему объявили, что въ домѣ дамъ не принимаютъ; но эта строгость нравовъ простиралась только на чердаки; добродѣтель въ Парижѣ сурова только къ маленькимъ жильцамъ.
Въ первомъ этажѣ прилична свобода нравовъ; съ одной стороны оно и выгодно, а съ другой какъ человѣку, платящему двѣ тысячи экю въ годъ, высказывать истины, расточаемыя жильцамъ въ пятьсотъ франковъ?