Францъ не думалъ о предосторожностяхъ. Только сладкій, пріятный голосъ привратницы вывелъ его изъ размышленій.
Добрая женщина остановилась на порогѣ спальни и, увидѣвъ разбросанное на столѣ золото, почтительно сняла очки.
-- Извините, сударь, сказала она съ глубокимъ поклономъ: -- что я вошла, отворивъ дверь своимъ ключомъ... но вы не изволили слышать звонка.
Франкъ выпрямился на своихъ креслахъ; привратница продолжала:
-- Что и говорить! молодость, такъ молодость и есть! Не то, что тѣ старше скряги, -- мужчина съ дамой лѣтъ пятидесяти или пятидесяти-пяти, можетъ-быть и шестидесяти, -- которые здѣсь прежде жили... гдѣ имъ было такъ убрать комнаты! Какъ можно! У нихъ была старая мёбель, коммоды, столы съ змѣйками на ножкахъ, стулья соломенные, кресла допотопныя!..
-- Вы вѣрно пришли сказать мнѣ о слугѣ, о которомъ я васъ просилъ? сказалъ Францъ.
Привратница надѣла очки, чтобъ опять почтительно снять ихъ.
-- Прекрасно! продолжала она, осматривая комнату: -- прекрасно! прекрасно!.. Ахъ, Господи, какъ прекрасно!.. Какъ же вамъ странно должно быть все это послѣ...
Она не кончила; дипломатическій инстинктъ говорилъ ей, что фраза выйдетъ опасная.
-- Наверху, на чердакѣ? спросилъ Францъ, улыбаясь.