Прежде, нежели другіе два компаньйона успѣли отвѣтить на этотъ возгласъ и часы пробили въ послѣдній, четвертый разъ, вдругъ въ передней раздался шумъ.
Въ то же время кто-то сильно ударилъ въ маленькую дверцу съ особой лѣстницы, по которой кассиръ Моро проходилъ въ сосѣднюю съ конференц-залой комнату.
Эта дверь была заперта изнутри; чтобъ избѣжать безполезныхъ посѣщеній, компаньйоны, дѣйствительно, оставивъ для роковаго дня свое обычное эгоистическое пронырство, съ общаго согласія отдали по-утру въ кассу все, что было у каждаго изъ нихъ.-- На случай бѣды, у нихъ уже ничего не было болѣе.
Улыбка застыла на губахъ Португальца. Авель и Мира стояли съ открытыми ртами, съ помутившимися глазами.
Шумъ въ передней увеличивался.-- Громовой голосъ приказывалъ слугѣ отворить.
Рейнгольдъ поблѣднѣлъ какъ смерть при звукѣ этого голоса.
Потомъ слышался мягкій, ласковый голосъ -- и Авель выпучилъ глаза въ изумленіи.
Наконецъ, за дверцой кассира возвышался третій голосъ, -- голосъ женскій, безпокойный, сердитый, внятно произносившій имя доктора Хозе-Мира.
Трое компаньйоновъ неподвижно стояли передъ каминомъ, какъ-бы пораженные громомъ...
Авель и Рейнгольдъ смотрѣли на главную дверь; Мира украдкой заглядывалъ въ маленькую комнату, гдѣ за нѣсколько дней предъ тѣмъ баронъ Родахъ засталъ врасплохъ кассира Моро въ тайномъ совѣщаніи съ его патронами.