На этотъ монологъ г-жа де-Лорансъ отвѣчала церемоннымъ поклономъ, котораго послѣдняя половина относилась къ Маджарину. Яносъ кусалъ усы, грызъ удила.
Рейнгольдъ предложилъ Малюткѣ свой стулъ и помѣстился за нимъ, какъ за щитомъ отъ своего противника.
Послѣ этого благоразумнаго и ловкаго манёвра, для него наступило то мгновеніе наивнаго самодовольства, которое ощущаетъ преслѣдуемый страусъ, когда ему удается спрятать голову за голышъ.
Г-жа де-Лорансъ сѣла на кресло, которое предложилъ ей Рейнгольдъ.
-- Я пришла сюда, сказала она, какъ-бы чувствуя потребность объяснить свое присутствіе: -- вмѣсто моего мужа, съ которымъ такъ низко поступили эти господа... Притомъ, я имѣю право занять здѣсь мѣсто, какъ дочь и наслѣдница Моисея Гельда, прибавила она, обращаясь къ Маджарину, который продолжалъ коситься и хмуриться.
Яносъ безстрастно, сухо поклонился, какъ воспитанникъ Политехнической Школы.
-- Э! любезное дитя! вскричалъ фан-Прэттъ: -- позвольте мнѣ Васъ такъ-называть: вѣдь я васъ няньчивалъ... Боже мой! да развѣ кому можетъ быть непріятно ваше милое присутствіе?.. Здравствуйте, учтенный докторъ... сказать не могу, какъ радъ васъ видѣть?.. Ну! вотъ мы всѣ вмѣстѣ, исключая Моисея Гельда, нашего почтеннаго вдовца, который, надѣюсь, наслаждается счастливой старостью, и бѣднаго Цахеуса Несмера (фан-Прэттъ отеръ дѣйствительную или мнимую слезу)... Могу васъ увѣрить, друзья мои, что мы явились сюда совсѣмъ безъ враждебныхъ мыслей...
-- Говорите за себя! сухо прервалъ Маджаринъ.
-- Фи, синьйоръ Яносъ! отвѣчалъ безподобный Голландецъ, котораго рѣчь становилось все слаще и слаще:-- не портьте дружескаго характера этой счастливой встрѣчи... Я, кажется, догадываюсь, что наша милая Сара точно въ такомъ же положеніи, какъ и мы... Увы! Разсчеты вѣчно расторгаютъ семейныя узы!.. Только если ея дѣло такъ же просто, какъ наши, то мы въ десять минутъ все покончимъ.
Онъ сладко улыбнулся г-жѣ де-Лорансъ.