Она вошла въ конференц-залу. Щеки ея были блѣдны, губы стиснуты. Изъ ежедневныхъ отчетовъ, которыхъ она постоянно требовала отъ Мира, ей нѣсколько извѣстны были отношенія дома къ фан-Прэтту и синьйору Георги. Она слышала угрозы Маджарина, и хотя не знала причины этого шумнаго гнѣва, но за то знала довольно-многое другое, и могла понять, о чемъ идетъ дѣло.
За нею шелъ докторъ Мира рабомъ, побѣжденнымъ; бой его съ Малюткой былъ непродолжителенъ, но упоренъ. Сара была обманута; ея тайна передана человѣку постороннему, который эту тайну употребилъ оружіемъ противъ нея.
Ужь два дня Сара искала доктора, и докторъ, чувствуя собственную слабость, избѣгалъ встрѣчи, прятался, какъ тѣ неопытные должники, которые еще не научились бодро выносить суровые взгляды кредиторовъ.
Съ перваго взгляда, Яносъ и фан-Прэттъ не узнали въ немъ того суроваго и надменнаго алхимика, у котораго каждое слово было апоѳегмой, который, бывало, никогда не оставлялъ строгаго педантизма.
Онъ шелъ опустивъ голову; схоластическая важность исчезла, и на лицѣ его отражалась одержанная надъ нимъ тяжелая побѣда.
Счастливѣе всѣхъ, безъ сомнѣнія, былъ Авель, у котораго противникомъ былъ Фабриціусъ фан-Прэттъ, олицетворенная кротость и обходительность.
Что касается до двухъ остальныхъ, то трудно было рѣшить, кому изъ нихъ хуже; Маджаринъ былъ человѣкъ ужасный; да и Сара никому не уступала, когда дѣло шло о томъ, чтобъ насолить кому-нибудь.
Увидѣвъ ее, фан-Прэттъ, Рейнгольдъ и Авель -- встали и поклонились; Маджаринъ нехотя послѣдовалъ ихъ примѣру; ему теперь крайне-непріятно было присутствіе женщины.
Рейнгольдъ, напротивъ, отрадно улыбнулся: то была перемѣна, а всякая перемѣна для него была хороша. Чѣмъ больше людей въ комнатѣ, тѣмъ меньше опасности; онъ мало-по-малу приходилъ въ себя, и взоръ его готовъ былъ принять прежнее наглое выраженіе.
-- А! да это наша прелестная Сара!.. вскричалъ Фабриціусъ.-- Я васъ видѣлъ ребенкомъ, и вы уже были прекрасны... Кажется, почтенный другъ нашъ, Моисей Гельдъ, называлъ васъ сокровищемъ...