Одни, какъ Малютка и докторъ, упорно отбивались отъ побѣднаго ужаса, и, дрожа всѣмъ тѣломъ, смѣялись надъ собственнымъ страхомъ; другіе не оспоривали самихъ-себя, холодѣли и не искали ледяной руки, давившей имъ грудь.
Одинъ, самый храбрый изъ всѣхъ, который не поблѣднѣлъ бы ни передъ какимъ земнымъ ужасомъ, не могъ развѣдаться съ своимъ страхомъ. Въ душѣ Маджарина Яноса, сына страны, гдѣ религія кроется подъ туманнымъ покрываломъ средневѣковаго мистицизма, роились забытыя повѣрья. Предъ нимъ вставали изъ мрака герои легендъ, которыми убаюкивали его юность; давно-забытая струна звучала во мракѣ его невѣжества.
Онъ думалъ о демонѣ, о черныхъ духахъ, парящихъ надъ преданіями дряхлой Венгріи.
Рука его машинально хваталась за пистолеты; онъ инстинктивно искалъ оружія противъ невѣдомой опасности; пальцы его дрожали, волосы подымались на влажномъ черепѣ.
Клаусъ вышелъ.
На порогѣ маленькой сосѣдней комнаты, въ которую выходила лѣстница изъ кассы, показался черный силуетъ человѣка высокаго роста.
Присутствовавшіе, блѣдные, неподвижные, едва дыша, ждали. Глубокое молчаніе царствовало вокругъ камина.
Черная тѣнь медленно приближалась, и каждый придавалъ ей воображаемый, фантастическій цвѣтъ.
А между-тѣмъ, каждый сомнѣвался, отвергая въ душѣ невозможное...
Гость все приближался и, наконецъ, вошелъ въ свѣтлый кругъ, отброшенный отъ камина.