Онъ запустилъ въ него вздрагивавшія по временамъ руки, которыя, казалось, сообщали всему тѣлу какія-то нервическія сотрясенія.
Онъ вынулъ изъ сундука все скрывавшееся въ немъ сокровище, состоявшее изъ пяти или шести небольшихъ, тщательно-увязанныхъ свертковъ.
Самый плотный изъ этихъ свертковъ былъ очень-увѣсистъ; кажется, въ немъ было золото. Другіе состояли изъ однѣхъ бумагъ -- можетъ-быть, банковыхъ билетовъ, потому-что добрякъ смотрѣлъ на нихъ съ странной любовью.
Нѣсколько минуть стоялъ онъ надъ своимъ сокровищемъ, какъ стоить иной, безмолвно и грустно, передъ снарядившимся въ дорогу другомъ.
Уста не шевелятся, чтобъ промолвить прощальное слово...
На лицѣ старика выражалась печаль глубокая, торжественная.
Онъ сложилъ руки; изъ груди его вырвался тяжелый вздохъ;-- тихо проговорилъ онъ нѣсколько словъ по-нѣмецки... въ голосѣ его слышалось что-то нѣжно-задумчивое.
То была скорбь матери надъ колыбелью умершаго ребенка.
Араби взялъ свертки и уложилъ ихъ одинъ за другимъ на дно ямы съ такою осторожностью, какъ-будто боялся ихъ паденія. Опустивъ послѣдній свертокъ, старикъ наклонилъ надъ ямой свою сѣдую голову.
-- О!.. о!.. простоналъ онъ: -- если я не найду васъ!..