Галифарда вышла.
Араби нахлобучилъ свою кожаную шапку и пустился черезъ площадь Ротонды, направляясь въ самый центръ рынка.
Никогда не бывало, чтобъ Араби въ такую пору, среди бѣлаго дня, показывался въ народѣ. Явленіе тѣмъ болѣе странное, что онъ и лавку свою оставилъ отпертою, на произволъ перваго приходящаго.
Тампльскіе мальчишки встрѣтили его, но обыкновенію, шумною свитой; когда онъ вступилъ въ рынокъ, всѣ торговки ни барышники присоединились къ дѣтямъ и привѣтствовали явленіе Араби.
Безстрастный среди гремящихъ восклицаній, согнувшись вдвое, онъ продолжалъ свой путь шаткими, невѣрными шагами.
Наконецъ добрался онъ до центральнаго строенія, въ которомъ помѣщается инспекторская контора.
Въ конторѣ есть такая же передняя, какъ въ любомъ министерствѣ. Униженный, терпѣливый Араби умѣстился въ углу и ждалъ очереди.
Когда пришла его очередь, онъ приблизился къ чиновнику и вынулъ изъ кармапа небольшую исписанную бумагу.
-- Милостивый государь, сказалъ онъ, приподнявъ до половины фуражку: -- я заплатилъ одинъ франкъ шестьдесятъ-пять сантимовъ за свое мѣсто на нынѣшнюю недѣлю; между-тѣмъ, обстоятельства принуждаютъ меня отлучиться сегодня же.
-- Ну, что же? спросилъ инспекторъ.