Притомъ, Гертруда такъ просила его! она не хотѣла разстаться съ нимъ, и тайный голосъ звалъ ее въ Германію, гдѣ былъ бѣдный Жанъ Реньйо.
Давно уже она ничего не знала о немъ. На веселомъ, свѣжемъ личикѣ ея видны были слѣды страданія. Тяжелыя мысли прошли по этой молодой головкѣ, и розовыя щечки ея поблѣднѣли отъ невѣдомыхъ дотолѣ безсонныхъ ночей.
Но теперь этихъ мрачныхъ мыслей уже не было; Гертруда хлопотала, суетилась, ходила изъ комнаты въ комнату, все передвигала, и все еще ей чего-нибудь да не доставало. Дѣятельность заглушала горе; порой даже, въ энтузіазмѣ хлопотливости, Гертруда запѣвала любимыя пѣсенки; но скоро глаза ея потуплялись; начатый куплетъ замиралъ на губахъ, и на внезапно-омраченномъ лицѣ ея выражался родъ угрызенія совѣсти. Бѣдный Жанъ, въ томъ видѣ, какъ онъ былъ у нея въ послѣдній разъ, представлялся ея воображенію. Что теперь онъ дѣлаетъ? гдѣ онъ? Не-уже-ли, въ-томъ-дѣлѣ, мысль объ убійствѣ загнѣздилась въ эту добрую душу?..
О, какъ горько упрекала себя Гертруда за невольный порывъ веселости!
Нѣсколько разъ уже искала она Геньйолета, чтобъ еще разспросить его подробнѣе; но идіотъ все забылъ.
И Гертруда должна была таиться съ своимъ тоскливымъ безпокойствомъ; она не могла высказать его даже отцу, который до-сихъ-поръ всегда былъ повѣреннымъ всѣхъ тайнъ ея.
Теперь эта довѣренность была бы обвиненіемъ на Жана Реньйо.
Бѣдный Жанъ! онъ поторопился! Еще нѣсколько дней -- и не было бы необходимости въ такой жестокой жертвѣ: черезъ нѣсколько дней, небольшое довольство водворилось въ бѣдномъ ихъ домѣ.
Братъ Викторіи, старый торговецъ, умеръ и оставилъ ей небольшое наслѣдство. Гертруда часто поглядывала на окна Реньйо. Лоскутъ дырявой серпянки въ окнѣ Жана замѣнился бумажной сторой.
Это не богатство, но и не нищета; бѣдный шарманщикъ былъ бы теперь очень-счастливъ!..