Въ пріемной толпились фрейлины. Лица ихъ выражали испугъ и пылали, какъ будто, отъ бѣга. Король замѣтилъ, что всѣ были одѣты въ бурманскіе шелка -- яркія розовыя съ серебромъ юбки до колѣнъ. Ни на одной изъ нихъ не было длиннаго платья, такъ не нравившагося королю.
-- Чудесно,-- подумалъ король и громко спросилъ: -- Королева въ своей комнатѣ?
-- Да, ваше величество.-- Одна изъ фрейлинъ встала и открыла дверь.
Раздвинувъ тяжелую портьеру, король вошелъ въ спальню королевы.
Картина полнаго опустошенія и безпорядка представилась его взорамъ. Стѣны комнаты были пусты: украшавшія ихъ громадныя зеркала исчезли. Осколки одного изъ нихъ еще блестѣли по полу, среди разбросанныхъ платьевъ и обрывковъ бархата. На серебряной кровати, почти въ центрѣ комнаты, лежала королева. Волосы ея были растрепаны, глаза покраснѣли и опухли отъ слезъ. По временамъ она издавала стонъ и перекидывалась съ одной стороны на другую.
Король сѣлъ рядомъ съ ней и взялъ ее за руку.-- Что случилось, другъ мой?-- спросилъ онъ.
-- Ахъ!-- вздохнула королева и вдругъ сѣла на кровати.
-- Какъ я рада, что вы пришли. Наконецъ-то будетъ данъ приказъ казнить англійскаго миссіонера!
-- Казнить миссіонера, другъ мой?
-- Ну, да! ну, да! Казнить!-- закричала королева.-- Казнить сейчасъ же! Не теряя ни минуты! Скорѣе пошлите за секретаремъ!..