-- Но позвольте же мнѣ дочитать,-- запротестовалъ король,-- тутъ еще что то говорится о вашихъ глазахъ!
-- О, о, о!-- кричала бѣдная королева, вырывая у него книгу и бросая ее на другой конецъ комнаты.-- Неужели вы можете читать такія вещи!
И она снова впала въ истерику. Пришлось поспѣшно вызывать доктора и посылать за другими фрейлинами. Прошло нѣсколько часовъ, прежде чѣмъ королева успокоилась и вновь обрѣла ясность духа. Еще и вечеромъ, во время прогулки съ королемъ по саду, ея распухшія вѣки и покраснѣвшіе глаза свидѣтельствовали о пережитомъ волненіи. Проходя около пруда, отражавшаго въ себѣ догоравшее зарево заката, король сообщилъ королевѣ, что англійскій миссіонеръ высланъ изъ столицы.
-- Я приказалъ министру отправить его отсюда съ первымъ же пароходомъ. Онъ никогда больше сюда не вернется. Министръ разсказывалъ, что когда миссіонеру сообщили приказъ, онъ былъ очень удивленъ и никакъ не хотѣлъ понять, чѣмъ онъ провинился.
-- Онъ, вѣрно, сумасшедшій?-- предположила королева.
-- Ну, нѣтъ, не сумасшедшій, а только, можетъ быть, немного безтактный; но мы должны все-таки признать за нимъ одно качество.
-- Какое?
-- Гражданское мужество, другъ мой,-- сказалъ король.
"Современный Міръ", No 7, 1908