-- Я вижу на васъ также бархатное платье, другъ мой. Конечно, оно тоже изъ Европы? Но развѣ вы думаете, что бархатъ красивѣе тѣхъ шелковъ, что наши дѣвушки изготовляютъ для продажи?
-- Онъ не такъ обыкновененъ.-- Королева нѣжно погладила свое платье рукой.
-- И несравненно дороже, добавилъ король.-- А эти громадныя зеркала? Очевидно, и они изъ Европы. А эти -- о, боги!-- и король прошепталъ что-то на ухо королевѣ.
-- Да, отвѣчала королева,-- По моему, такъ гораздо приличнѣе. Я слышала, что европейскія дѣвушки не выставляютъ свои ноги на показъ. Это -- остатокъ варварства.
-- И потому вы одѣли ихъ въ такія... гм... одежды?-- Король кивнулъ въ сторону фрейлинъ.
-- Я нахожу, что это большой шагъ впередъ. Не правда-ли?
Король, казалось, сомнѣвался.-- Въ концѣ концовъ, другъ мой,-- сказалъ онъ,-- нога -- вещь далеко не некрасивая. Впрочемъ, конечно, дѣлайте, какъ хотите. Однако же я все-таки надѣюсь, что меня или моихъ пажей вы не заставите одѣваться по новому?
-- Это ваше дѣло.
-- Или ѣсть серебряными вилками или ложками?
-- Оба мы уже стары, и вы и я,-- сказала королева.-- Намъ уже поздно мѣняться. Но мы обязаны учить своихъ дѣтей тѣмъ хорошимъ обычаямъ, о которыхъ намъ приходится слышать. Тогда, ставъ взрослыми, они будутъ умнѣе насъ.