Конечно, предполагается, что время останется известно одной команде, но у юных джентльменов, обреченных хранить тайну, всегда есть друзья, которые "скорее умрут, чем проговорятся", и в результате через три дня весь город знает о прикидке.
Слух о ней возникает таинственно и непостижимо.
Начинается обычно с того, что какой-нибудь несчастный "фег" {Фег -- младший школьник. Вроде русского "приготовишки".}, во вред ближним проводящий каникулы, покровительственно хлопнет по спине загребного и вдруг выпалит:
-- Алло, Томми! Как дела? Сильно выдохлись на прикидке? -- с заговорщицким видом наклонится к уху: -- подумать только -- на пять секунд выше рекорда. Ставлю на вас.
И раньше, чем пораженный сеньер успеет вспомнить, где он видел этого мальчишку, тот уже далеко и рассказывает всем встречным, о том, что ему только что сейчас по секрету сообщил его лучший друг, знаменитый спортсмен Хиггинс.
Слухи в Австралии распространяются медленно, но неуклонно. Шкипера шкун и кечей, спускающих копру и кокос на островах, чертовски памятливы на разные пустяки.
Стоит в Мельбурне на Ярра Ярра перевернуться на скифе чемпиону, или клубу моряков приобрести новую партию напитков, как через три недели где-нибудь на Малаите европеец, ошалевший от виски, хины и радиоконцертов, уже получает эти известия в самом эффектном и приукрашенном виде.
Иногда, когда новость этого стоит, слух о ней побеждает исполинское пространство Индийского океана, через щель Суэцкого канала проскальзывает в Европу и еще месяц спустя и клубах на Темзе (если дело касается гребли) возникают жаркие споры на тему: правдоподобно сообщение или нет.
Когда восьмерка Мельбурнского Клуба прибыла в Хенлей {Местечко под Лондоном, где разыгрывается первенство мира.} на первенство мира, каждый чистильщик сапог в Англии уже знал, что "старый Нокк" показал на прикидке мировое время.
Томми Хиггинс, парень ужасно красноречивый (наверно влияние Покка), вернувшись домой в Австралию, так рассказывал об этом: