В числе таковых был Панаев, юноша, до сих пор свято веривший в главнокомандующего и думавший, что он может управлять войском, как шахматный игрок своими пешками. "Если бы не этот Кирьяков, -- думал Панаев, -- светлейший давно бы уничтожил половину неприятельского войска". Эти мысли были прерваны ревом неприятельских морских орудий, и все внимание Панаева обратилось на летевшие снаряды, производившие в воздухе шум, подобный урагану.
"Неужели и в меня попадет один из гудящих снарядов?" Эта мысль овладела Панаевым, и он забыл обо всем остальном.
Князь Меншиков, возвращаясь назад, наконец увидел пушки, переправленные бригадою, которую вел сам Боске. Эти пушки, очевидно, намеревались обстреливать отлогую балку, куда спускался князь со своею свитою. Князь сообразил, что надо пустить в дело нашу кавалерию. Он подозвал к .себе бывшего с ним офицера Генерального штаба Жолобова.
-- Приведите два дивизиона гусар, -- сказал князь, -- направьте их против правого фланга французов и сбейте при мне их батарею с позиции.
Не успел Жолобов отъехать нескольких шагов, как вдруг лошадь его, пронизанная ядром, пущенным с моря, грохнулась вместе с всадником. Жолобов очутился на земле, сидя возле упавшего седла. Панаев, ехавший между казацким урядником и каким-то греком, бросился к Жолобову, забыв о собственной опасности.
-- Что с вами? -- спросил Панаев. -- Ваша лошадь, кажется, убита; возьмите лошадь грека.
Лошадь была действительно убита ядром наповал. [182]
-- Кажется, у меня тут что-то вырвало, -- сказал Жолобов, указывая на ногу.
Панаев и два других адъютанта соскочили с лошадей и подошли к товарищу. У Жолобова было изорвано платье, белье и рейтузы, но больше ничего не было видно.
Мимо проезжал казак. Его подозвали, он хотел удрать, но, увидя урядника, остановился.