Но солдаты, следуя примеру младших офицеров, потихоньку забирались в сад, обнесенный изгородью, из-за которой виднелись виноградные лозы, обремененные тяжелыми темными гроздьями почти зрелых ягод.
-- За мною, Баранов, -- говорил поручик Бейтнер одному из штуцерных, -- ты мастер стрелять, ты с Федоровым засядешь в кустах и, если увидишь неприятеля, стреляй в него, а я нарву винограду на всех троих.
-- Ваше благородие, нам бы хоть по одной виноградинке! -- просили другие солдаты, вынужденные повиноваться майору.
-- Господин поручик, вы с ума сошли? -- кричал вдогонку майор. -- Вы мне людей бунтуете! Я вас посажу под арест!
Но Бейтнер притворился, что не слышит. Покрытые копотью стрелки также проскользнули в сад и засели в кустах. Бейтнер нарвал столько винограду, сколько мог захватить; его так мучила жажда, что он рвал не только руками, но и прямо хватал зубами. Возвратившись, он угостил и сердитого майора, и тот, смягчившись, позволил взять еще стрелков и нарвать побольше.
-- Сторонись! Антиллерия! -- раздался крик. Проехали с грохотом орудия.
-- Пропали, брат, наши повозки, -- говорил Бейтнеру молодой поручик. -- Везде искал, часа два блуждал, -- вероятно, забрал их неприятель. Черт знает что такое! Половина моих вещей пропадет"
Освежившись виноградом, кучка московцев двинулась дальше. Наконец перешли Качу, а еще позднее остановился знаменщик на привале.
Здесь уже собралась огромная толпа солдат; были и кое-какие начальники. Слышались возгласы батальонных и ротных командиров и крики фельдфебелей.
-- Первый батальон, сюда-а-а-а! Чего лезешь, тебя, [228] что ли, зовут, скотина? Ты какого полка?.. Первый батальон Московского полка сюда-а-а! -- неистово кричал фельдфебель, протягивая елико возможно последний слог.