-- Распорядись также, чтобы поскорее ставили самовары для больных.
-- Поставлены, ваше благородие, все на дворе, как вы приказали.
-- Вот и хорошо. А то вы вечно начадите так, что больные угорают.
Доктор стал одеваться, как вдруг слух его был поражен пушечными выстрелами, которые в течение каких-нибудь пяти минут до того усилились, что несколько стекол разбилось вдребезги от сотрясания воздуха. Еще пять минут -- и грохот орудий стал так ужасен, что более не оставалось никаких сомнений: неприятель начал бомбардировку.
Поспешно набросив на плечи муслин-деленовую шинельку, какие в то время носили военные врачи, доктор бросился во двор, повинуясь инстинктивному влечению посмотреть, откуда грозит опасность, хотя и сознавал, что ничего определенного не увидит. Пройдя мимо складов всякого добра, свезенного купцами, и в том числе мимо нескольких дрожек и экипажей, оставленных в пользу госпиталя местным каретным мастером, далее на открытом месте доктор увидел десятка два громадных пузатых, плохо вычищенных самоваров с такими же пузатыми, солидных размеров чайниками. Пар валил клубами, распространяясь в свежем осеннем воздухе. Доктор не мог дать себе отчета, почему [352] именно он побежал посмотреть на самовары. Грохот пушек превратился в шум, подобный раскатам грома. Вдруг на довольно близком расстоянии от доктора пронеслось что-то с ревом и свистом, потом раздалось звяканье, как от разбитой посуды, и повалил клуб дыма и пара. Минуту спустя доктор увидел на месте, где стоял ряд самоваров, только лужу воды, обломки посуды и куски меди. Громадная бомба, разорвавшись над самоварами, исковеркала их.
"Ах, Боже мой! Теперь мои больные останутся без чаю!" -- мелькнуло в уме у доктора.
Он бросился бежать назад в казармы и по дороге вспомнил, что в нижнем этаже казарм в кабинете находится и, вероятно, пьет чай его хороший приятель батарейный командир Хлапонин, недавно поселившийся здесь. Жена Хлапонина также жила с мужем в казармах и спала в соседней комнате. Вместе с генеральшей Минден она нередко помогала доктору делать перевязки раненым и добровольно принимала на себя обязанность сиделки.
Когда доктор постучал в дверь кабинета, Хлапонин, проснувшийся от выстрелов, поспешно оделся и вышел в кабинет.
-- Что, доктор, бомбардировка? -- спросил Хлапонин, озабоченно посматривая на дверь, ведшую в комнату, где спала его жена. Оттуда вскоре послышалось плескание воды: Хлапонина начала умываться, но через две минуты шум воды был совсем заглушен страшным гулом, от которого звенело в ушах.
-- Лиза, ты одета? -- крикнул Хлапонин. -- Спеши, дружок, мне надо сейчас идти- на батарею. Хочу, чтобы ты меня благословила.