-- Знаете, -- прибавил он, -- почему мне не дают дивизии? Только потому, что я артиллерист... Бестолковщина у нас полнейшая... [484]
Утром двадцать пятого мая Шульц опять посетил Хрулева. Тот был в крайне раздраженном состоянии, бранил Горчакова и наконец сказал:
-- По-моему, только немедленная атака неприятеля всеми нашими силами на один пункт может привести к чему-нибудь.
-- Но у неприятеля теперь войска чуть не вдвое более, чем у нас, -- возразил Шульц. -- И где вы видите, позвольте спросить, такой стратегический пункт?
Хрулев замялся.
-- Ну, найти можно! -- сказал он.
Шульц был приглашен обедать к Пирогову, у которого всегда было большое общество. Только что кончили обед, как послышался рев орудий.
Секретарь Пирогова, доктор Обермиллер, прискакал к дому и закричал с улицы:
-- Канонада! Канонада! Врачи на главный фербант{138}!
Все обедавшие разбежались. Пирогов лег спать, зная, что всю ночь ему придется работать на перевязочном пункте; Шульц послал денщика к князю Васильчикову -- просить лошади. Ему привели лошадь, но без казака, и генерал поскакал на четвертый бастион по Морской. По всей длине улицы ложились снаряды.